Восточный поход Поднебесной. Почему для Латинской Америки "Запад" — это Китай, а не США

Китайское проникновение в Латинскую Америку началось с начала тысячелетия. В ХХІ веке Поднебесная вложила в этот континент сотни миллиардов долларов. К 2020 году Пекин фактически превратился в метрополию для латиноамериканских стран экспортеров сырья.

Карта Латинской Америки
К 2020 году Пекин фактически превратился в метрополию для латиноамериканских стран — экспортеров сырья.

Мы уже говорили о том, как Китай планирует привлечь к своей борьбе за геополитическое лидерство страны Африки и Азии. Это постколониальные страны, стоящие на развилке между евроатлантическими структурами и Китаем — и китайская "мягкая сила" проникала туда, как вода в пересохшую почву: не ощущая значимого сопротивления, заполняя пустоты.

Совсем другие условия встречает Китай в так называемых зонах влияния США, одной из которых является Латинская Америка — еще в 1823 году Вашингтон провозгласил ее "свободной от европейского влияния" в доктрине Монро, обьявлявшей американский континент к югу от Штатов зоной стратегического влияния США и оправлывавший под этим соусом политическое и военное вмешательство в дела суверенных стран региона. А как насчет влияния азиатского?

В Латинской Америке ситуация отличается не только тем, что Китай по отношению к странам этого континента — партнер западный, а не восточный. В этом регионе многие страны во времена становления в Поднебесной власти коммунистической партии управлялись хунтами правого идеологического спектра.

Естественно, что националистические диктаторы поддержали правительство Чан Кайши на Тайване. Соответственно, о сотрудничестве с материковым Китаем не могло быть и речи. В этом Пекин занял и продолжает занимать принципиальную позицию: сотрудничать можно только с одним Китаем, а будет это Тайбей или Пекин — решать вам.

Важно
Восхождение Поднебесной. Что будет, если завтра Китай займет место США
Восхождение Поднебесной. Что будет, если завтра Китай займет место США

Сначала, конечно, коммунистическое правительство не пользовалось особой популярностью, однако с середины семидесятых ситуация начала разворачиваться в противоположную сторону. И сейчас уже большинство государств предпочитают сотрудничать с Пекином, а не с Тайбеем. Ковидный кризис лишь усилил позиции китайских коммунистов: материковый Китай обладает значительными мощностями по изготовлению вакцин и вспомогательных медсредств, необходимых в условиях карантина.

Именно ковидная дипломатия продвигает сегодня китайские интересы в Латинской Америке. Однако это — двигатель, а не триггер.

Китайское проникновение на Южноамериканский континент началось с начала тысячелетия. В ХХІ веке Поднебесная вложила в Латинскую Америку сотни миллиардов долларов, причем в некоторые проекты вкладывается более десяти миллиардов в год. Десятками миллиардов долларов США исчисляется и товарооборот между Китаем и некоторыми крупными экономиками континента. Китай инвестирует в порты, дороги, энергетику, щедро раздает кредиты.

Однако условием дешевых ссуд становится закупка китайского оборудования или передача проекта в концессию. Нередко условием выступает китайское управление в проектах: пекинские компании практически строят в государствах Латинской Америки свой "внутренний Китай". Яркий пример — в 2013 году КНР пригласила к сотрудничеству страны Латинской Америки в рамках проекта "Один пояс – один путь" – BRI. Он предусматривает строительство портов, подводку к ним автомагистралей и железных дорог, включая прокладку трансамериканской железной дороги, которая должна соединить Атлантический и Тихий океаны.

Китайский проект свяжет Тихий океан с Атлантическим посредством железной дороги, проложенной через территорию Бразилии и Перу. Длина железнодорожного полотна составит 5300 километров. На снимке: премьер-министр КНР Ли Кэцян и президент Перу Ольянт Умала.
Китайский проект свяжет Тихий океан с Атлантическим посредством железной дороги, проложенной через территорию Бразилии и Перу. Длина железнодорожного полотна составит 5300 километров. На снимке: премьер-министр КНР Ли Кэцян и президент Перу Ольянт Умала.
Важно
Наука побеждать. Зачем китайцы снимают кино про войну с США
Наука побеждать. Зачем китайцы снимают кино про войну с США

На этом фоне страны Латинской Америки, значительная часть которых в начале века поддерживала дружеские отношения с Тайванем, не просто признали Пекин, но и сделали его главным торговым партнером. Самая мощная экономика Латинской Америки, бразильская, больше всего экспортирует товаров именно в Китай.

Одна за другой страны региона устанавливают экономические и политические отношения с КНР, отворачиваясь от Тайваня. И к 2020-му именно Пекин стал главной направляющей движения товаров в продуктовой цепочке, превратившись фактически в метрополию для латиноамериканских стран, экспортирующих свое сырье.

А с начала пандемии именно Китай начал наполнять Южную Америку вакцинами, средствами индивидуальной защиты и другой продукцией антивирусного назначения. При этом стало понятно, что протянутая Китаем рука помощи может превращаться в карающую десницу: страны, которые продолжали вести несогласованную с Пекином внешнюю политику (например, оставались в дипломатических отношениях с Тайванем), получали санкции в ответ.

Важно
Зачем Си разговаривал с Зе? Что Китаю нужно от Украины
Зачем Си разговаривал с Зе? Что Китаю нужно от Украины

Сальвадор и Панама одними из последних перешли на сторону Китая, и сейчас живут меж двух огней, балансируя между верностью старому партнеру – США — и попытками не обидеть основного экономического товарища на сегодняшний день – КНР. В сложившихся условиях каждое государство региона должно сделать выбор: с кем оно сегодня. Это касается массы вопросов: чью вакцину страна использует, у кого берет кредит, какой инфраструктурный проект реализует. США в рамках партнерства G7 создали новое интеграционное объединение B3W.

Нет сомнения, что оно будет действовать в противовес китайскому BRI, в том числе и в странах Латинской Америки. Стоимость инфраструктурных проектов в рамках стратегии B3W оценивается в триллионы долларов США. Так что теперь каждому государству придется решать — оставаться в американском фарватере, знакомом еще с 1823 года, или вступить в новый заманчивый союз с трудно предсказуемыми последствиями.